Очевидно, что история отступничества ведущих идеологов современного правого ревизионизма от марксизма обнаруживает много общего с эволюцией «теорий» лидеров II Интернационала.

Неизбежным становится и формальный разрыв ревизионистов с идеологией рабочего класса.

Из глашатаев враждебного марксизму течения внутри марксизма ренегаты типа Лефевра, Лёбла, Шика или Гароди превращаются в откровенных деятелей антикоммунизма.

Председатель этого союза Зоуль в своем докладе заявил, что, «в то время как другие страны — крупные производители стали под защитой таможенных пошлин и налогов располагают внутренним рынком со стабильными ценами, западногерманский рынок стали превратился в экспортное поле для всех стран мира.

Совершенно своеобразную роль играла Ирландия. Историческая ненависть к Англии помешала присоединению её к союзным державам, несмотря на то, что собственные интересы страны, казалось бы, настоятельно требовали этого.

Правильная марксистская теория должна объяснить все или во всяком случае самые важные, общие явления3.

Столь же бездоказательной оставалась и принадлежащая идеологам «Манифесто» характеристика современного этапа в жизни Италии как «переходного периода», в перспективе ведущего к коммунизму, Несмотря на оговорки о революционных столкновениях, неизбежных в рамках данной «переходной фазы», подобные оценки могут породить иллюзии реформистского толка.

Присущие современному ревизионизму призывы выступить против авторитарных методов управления способны лишь дезориентировать народные массы, так как выводят из-под удара крупную капиталистическую собственность, и прежде всего собственность монополий.

Наконец, Лёбл вообще заявляет о спонтанной самоликвидации капитализма, якобы происходящей под влиянием НТР, а затем, основываясь на эклектическом «синтезе» неолиберализма и кейнсианства, призывает переделать современный буржуазный строй в общество без инфляции и безработицы.