Разве можно, анализируя крах бреттонвудской системы международных расчетов, упускать из виду тот факт, что американские монополии стремились максимально использовать преимущества доллара как резервной валюты, переложить на заокеанских контрагентов дефицит платежного баланса США и тем самым нажиться за их счет?

Рассуждения о «твердости» и «прочности» капитализма встречались в означенный период и в работах другого леворевизионистского идеолога — Лючио Магри.

Правда, памятуя о крахе этой концепции под натиском кризиса 1929—1933 гг., Лефевр стремится внешне отмежеваться от нее: вместо словосочетания «организованный капитализм» он употребляет вычурный термин «капитализм организаций», Действительно, его позиция и позиция Гильфердинга де являются абсолютно идентичными, Ведь Лефевр, учитывая внешние противоречия современного капитализма, отказывается признать упорядоченность природопользования, говорит о «кризисе городов и даже о «пространственном хаосе» в целом, к тому же выводы Гильфердинга об «организованном капитализме» основывались на преувеличении последствий монополизации, тогда как Лефевр замалчивает этот процесс, а концентрацию и централизацию капитала толкует лишь в смысле, гипертрофирования отношений господства и подчинения.

Никакого иного средства у буржуазного государства нет, да и быть не может, до тех пор, пака оно служит интересам сохранения порядка, при котором роль абсолютного закона выполняет закон прибавочной стоимости.

Распространение акций среди большого количества акционеров выдаётся за средство распределения прибылей и дивидендов среди населения и постепенного «превращения всех в капиталистов».

Ссылки на работы Перру весьма характерны для Лефевра. Ведь этот буржуазный экономист, признавая господство крупнейших фирм в капиталистической экономике, давал этому факту истолкование, которое не имело ничего общего с ленинским учением о монополиях.