Как представляется, в данном случае не все элементы доктрины гуд-вилла были перенесены с клиента на работника, поскольку свобода работника выбирать между альтернативами (хотя он и нанимается на работу добровольно) никогда не считалась столь важной для общества, как свобода клиента по собственной воле стать постоянным покупателем продавца.

По словам Шика, эта традиция сохраняется и в наши дни в публикациях «официального марксизма», представители которого вопреки действительности якобы продолжают доказывать, будто по мере развития капитализма трудящиеся нищают все больше и больше.

Вполне понятно поэтому, что учение К. Маркса о социальных последствиях буржуазного накопления было и остается объектом ожесточенных нападок со стороны ревизионизма.

Гуд-вилл — это соревнование в убеждении, и если конкурентам запрещено предлагать клиентам альтернативы, то клиенты удерживаются не репутацией предприятия, а незнанием альтернатив; но в этом случае речь идет об отсутствии альтернатив и, следовательно, не о гуд-вилле, а о привилегии.

Наличие коллективных договоров, соглашений, регламентирующих ставки в зависимости от уровня инфляции, характера работы и прочих условий, в значительной степени ограничивает произвол капиталистических предпринимателей, способствует подтягиванию уровня оплаты труда к стоимости рабочей силы.

Как и в случае с отрицанием стоимостной основы цен, Лёбл пытается использовать сам факт несовпадения сущности и явления.

Отсутствие общественной пользы было, похоже, основанием судебного решения также и по делу Hitchman Coal.

В публикациях Лёбла, в частности, ставится под сомнение само существование закона заработной платы. При этом указывается, что, хотя для рабочего, работодателя и статистика заработная плата и жалованье являются объективными величинами, их представления основываются якобы только на видимости явлений, ибо данные величины «лишь в исключительных случаях выражают действительную долю того, что фактически произвел отдельный работник или работники целой отрасли».

У Гароди и Лефевра, так же как и у этих авторов, моральное осуждение отдельных сторон капитализма нередко служит своеобразной преамбулой для реформистских выводов.